(26 голоса, среднее 4.85 из 5)
Черная быль. г. Железногорск, Красноярский край

 

Объект «Укрытие», cаркофаг - как его строили.

Воспоминания Владимира Константиновича Сперанского


Владимир Константинович Сперанский, начальник  Красноярского района № 2 в I вахту.

В.К. Сперанский,
начальник Красноярского района № 2 в первую вахту.

 

… Эхо Чернобыльской трагедии прозвучало не только во всех уголках планеты. Испытание Чернобылем прошел каждый человек, который хотя бы на секунду задумался о случившемся. Чернобыль высветил души людей, и теперь о человеческой нравственности я сужу по тому, как тот или иной относится к трагедии Чернобыля.

Приступая к рассказу о строительстве cаркофага, я обязан хотя бы кратко рассказать о той организации, которая в течение шести месяцев и десяти дней на зараженной территории смогла найти чистые места проживания людей, сосредоточить десятки тысяч работающих, обеспечить им нормальные условия питания и проживания, принять огромное количество грузов, создать базу стройиндустрии, реконструировать коммуникации, обеспечить надежную связь, провести исследования и расчеты, спроектировать уникальные сооружения, все выполнить в дичайших условиях радиации при круглосуточной работе без выходных и праздников.

Атомная отрасль в Советском Союзе начиналась с созданного при Совете министров Специального комитета, который в 1953 году был преобразован в общесоюзное Министерство среднего машиностроения СССР. Славный путь Минсредмаша отмечен такими достижениями, как строительство и ввод в эксплуатацию первой в мире атомной станции в городе Обнинске, первых в мире реакторов на быстрых нейтронах, атомного ледокола «Ленин» и энергетического реактора БН-350. Главками Минсредмаша построено 10 закрытых и десятки открытых городов на территории СССР, сооружены шахты пусковых установок ракетных войск, атомные станции в СССР и за рубежом. Научно–исследовательские и промышленные предприятия Минсредмаша проектировали и производили реакторы для кораблей и подводных лодок ВМФ, ядерные боеприпасы для МО СССР, добывали уран и золото.

В 1958 году после окончания Военной инженерной Академии им. Можайского в Ленинграде я был командирован в распоряжение министра, генерал-полковника Ефима Павловича Славского, где и трудился до ликвидации министерства, и я очень горжусь тем, что частичка моего труда также составила славу легендарному Минсредмашу и развитию атомной отрасли.

Все атомные станции, до Чернобыльской АЭС, строились и эксплуатировались Минсредмашем. Атомная станция в Чернобыле впервые была построена Министерством энергетики СССР и эксплуатировалась им.

Четвертый взорвавшийся энергоблок входил в состав второй очереди Чернобыльской атомной электростанции, состоящей, как и первая очередь, из двух реакторных отделений с реактором РБМК – 1000 (реактор большой мощности, канальный) с единичной электрической мощностью миллион киловатт в час. К моменту взрыва, в СССР работало 14 реакторов

РБМК-1000.

Из документов МАГАТЭ: «Авария произошла во время испытания режимов работы турбогенератора, перед запланированной остановкой реактора. Предполагалось проверить способность турбогенератора во время полного отключения энергоснабжения станции подавать электрическую энергию в течение короткого периода до того, как резервные дизельные генераторы смогут подавать энергию в аварийных условиях. Неверно составленная программа испытания, с точки зрения безопасности, и грубые нарушения основных правил эксплуатации, привели к тому, что реактор вышел на низкую мощность. Учитывая особые характеристики конструкции, реактор эксплуатировался в опасном режиме. В то же время операторы преднамеренно и в нарушение правил вывели большинство стержней управления и защиты из активной зоны и отключили некоторые важные системы безопасности».

Четвертый блок после аварии

Четвёртый блок Чернобыльской АЭС после взрыва 26.04.1986

В результате взрыва активная зона реактора была разрушена полностью, значительно пострадали строительные конструкции деаэраторной этажерки машинного зала. Разрушены все трубы высокого давления, выброшены за пределы здания горячие блоки графита, обломки трубопроводов, оборудования, образовав у здания завал больших размеров. В атмосферу была выброшена колоссальная радиоактивность, остатки ядерного топлива, в основном, в виде «лавы» растеклись по нижним отметкам блока. Попытки строителей Минэнерго на месте локализовать ситуацию оказались безрезультатными. Пожарные героически выполнили свою работу, не дав огню распространиться на третий блок, а затем взяли ситуацию под контроль от дальнейшего возгорания. Министерство обороны по указанию правительственной комиссии с 27 апреля начало сбрасывать с вертолетов различные материалы для предотвращения пожаров и снижения уровня гамма облучения. Всего было сброшено: 40, 0 т карбида бора, 1800 т. глины и песка, 2400 т. свинца. Зависая на высоте 300 метров при радиационном фоне 200 рентген в час, вертолетчики сбрасывали мешки и парашюты, куполами вниз, заполненные песком. Последующий анализ показал малоэффективность этой отважной и отчаянной работы. От бомбардировки кровля во многих местах была дополнительно разрушена. Радиация продолжала распространяться.

В середине мая 1986 года Правительственная комиссия принимает решение о долговременной консервации разрушенного блока с целью предотвратить в дальнейшем выход радионуклидов в окружающую среду.

Политбюро ЦК КПСС 15 мая 1986 года поручило проведение этих работ Минсредмашу, который специальным Постановлением Совета министров СССР назначается генподрядчиком по консервации 4-го блока ЧАЭС.

Для проведения этих работ министерством было создано специальное Управление строительства №605 (УС-605). Офис УС-605 разместился в городе Чернобыль, в здании автовокзала. Для приемки грузов была выбрана станция Тетерев, на ней предстояло разместить жилье для работников, обслуживающих базу УПТК, а так же средства разгрузки стройматериалов, склады для их хранения, транспортные развязки для грузов с последующей отправкой их в Чернобыль. Предстояла большая реконструкция станции с железнодорожными путями для массового приема стройматериалов и техники. В дальнейшем на станции разгружали до 130 вагонов в сутки. Разгрузку цемента начали с пяти вагонов, а закончили ежесуточной разгрузкой сорока вагонов. Цемент на бетонзаводы в Чернобыль перевозили автотранспортом ежесуточно по 2500 тонн на расстояние 120 км. Правильность выбора подтвердилась наличием вокруг станции многочисленных пионерских лагерей, которые послужили нам жильем на весь срок строительства, до тех пор, пока не стали расселять людей ближе к Чернобылю. Мы расселились в пионерлагеря: «Голубые озера», где уже в мае для ликвидаторов была открыта первая столовая, «Солнечный», «Дружба», «Юбилейный», «Лесная сказка».

В пионерлагере «Лесная сказка» была развернута медсанчасть № 126, где лечились работники ЧАЭС, пожарные, пришлось в конце вахты и мне пройти курс интенсивной восстановительной терапии. Для выполнения громадного объема работ были привлечены все строительные и монтажные организации министерства, из этих организаций в составе УС-605 были созданы 12 районов ликвидации аварии.

Каждый район ликвидации аварии формировался, начиная от руководителя до рабочего, из одной строительной организации в составе Минсредмаша. Это давало большой выигрыш по времени, так как специалисты хорошо знали друг друга и имели навыки совместной работы. Специалисты подбирались под выполнение конкретных работ. Непосредственно строительство саркофага было поручено:

  • челябинский район №1 вел работы с северной стороны центрального зала 4-го блока;
  • красноярский район №2 - с западной;
  • 3-й район, город Томск -7 - с южной стороны, вдоль машинного зала;
  • 4-ый район, город Сосновый бор, возводил стенку между 3-м и 4-м блоками машинного зала и работал на деаэраторной этажерке;
  • свердловчане возводили в помещениях 3-го блока разделительную стену между 3-м и 4-м энергоблоками.

В дальнейшем был создан специализированный монтажный район для проведения работ по монтажу металлоконструкций и их укрупнительной сборке. В этом районе были собраны лучшие монтажники и сварщики со всего министерства. Они работали, как субподрядчики во всех строительных районных.

Остальные районы были скомплектованы специалистами со строек Москвы, Ульяновска, Арзамаса-16, Шевченко, Желтых вод, Обнинска. Они занимались строительством и пуском трех автоматизированных бетонных заводов с их дальнейшей эксплуатацией, строительством узла перегрузки бетона и обеспечением его бесперебойной работы, санпропускников, дезактивацией техники, строительством баз материально-технического снабжения (УПТК – 1, 2, 3), жилого поселка («Вахта -1000), строительством военного городка в летнем и зимнем исполнении в г. Иванково на 20 тысяч человек, обеспечением работы строительной техники и транспорта.

Министр жестко требовал от этих районов выполнения поставленных задач в установленные сроки. Лозунг – «Ни часу простоя на строительстве саркофага под «пулями» радиации». Для организации питания в составе УС-605 был открыт филиал Преднепровского УРСа. Вообще тыловое обеспечение строителей – как при коммунизме. Прилет¸ отлет, перевозка автотранспортом, проживание, питание – все бесплатно и своевременно, ежедневный отмыв с заменой спецодежды в санпропускниках, а то и несколько раз в день, обязателен. От нас требовалось только одно – загнать радиацию в саркофаг.

Работы по сооружению «Укрытия» над разрушенным блоком ЧАЭС (саркофаг) начались красноярцами и томичами 28 мая 1986 года, остальные – в первых числах июня. Если к строительству разделительных стен от 3-го блока можно было приступать сразу после небольшого объема работ по дезактивации, если у томичей была ясность, что нужно на существующей ветке железнодорожного пути вдоль машинного зала сооружать стену на платформах и накатывать к 4-ому блоку, то нам с челябинцами предстояла длительная работа по очистке большой территории от радиоактивных обломков, графита, от всего, что было выброшено при взрыве с реактора, по срезке и вывозу зараженного грунта, бетонированию всей площади. Только таким образом можно было подобраться к стене реактора. И началась длительная, кропотливая работа по дезактивации территории. Проведенной дозиметрической разметкой были выявлены самые неблагоприятные места и точечные источники большой мощности. Наше министерство получило две машины ИМР от Минобороны, в заводских условиях были оборудованы кабины, защищенные тысячекратно, обеспеченные техническим телевидением, приборами определения точечных источников. Одна из них была отдана красноярцам и начала работу по очистке территории. Погрузка шла в металлические ящики с крышками (контейнеры). Производительность – 3-4 контейнера за четырехчасовую смену, затем ИМР выезжал из зоны и его самого еще четыре часа деактивировали. Было ясно, что такую большую площадь осилить ему не под силу. Подключили в работу обычные бульдозеры с защищенными кабинами.

Главный труженик – обычный бульдозер
с освинцованной кабиной.

На фото: начальник строительного участка,
Александр Петрович Потебня

С их помощью дело пошло быстрее, зараженный грунт собирался в кучи, а далее убирался в контейнеры. Из-за высокой радиации кладка бетона на площадках была упрощенной, машина задним ходом врывалась в зону, разгружала бетон, а далее он разравнивался бульдозерами.

 

25 июня в очередной раз прибыл наш министр Е.П. Славский. К его приезду мы с устройством чистой бетонной площадки подобрались к зданию ХЖТО.

В хранилище отходов ядерного топлива (ХОЯТ) переместился штаб 2-го района, отсюда шло оперативное руководство работами. В обычных условиях эксплуатации АЭС в здание ХОЯТ разрешен вход только работникам, обслуживающим хранилище. Нам же пришлось радиационную защиту его стен использовать от внешнего источника, разрушенного реактора. В июле штаб перебрался ближе к реактору, в здание ХЖТО, которое было соединено галерей с третьим блоком. После тщательной дезактивации всех помещений, здесь расположился и оперативный штаб стройки. Проходили планерки, проводимые правительственной комиссией.

Правительством была установлена для ликвидаторов аварии предельная доза радиации – 25 р/ч. Для сравнения: предельная доза на ядерных заводах – 5 р/ч. На стройплощадке был установлен режим работы – 8 смен по три часа. Для обеспечения такой работы, нужно было, чтобы радиационный фон на очищенной и вновь забетонированной площадке не превышал 0,3 р/ч, что позволило бы за смену в три часа получить дозу не более одного рентгена.

Реактор пылил, поражал жестким гаммаизлучением, не подпуская к себе.

На подготовленной к работе территории через сутки – опять 1-2 рентген в час. Для пылеподавления с вертолетов ежедневно обрабатывали реактор и крыши специальной жидкостью, велся постоянный смыв пыли водой с бетонных площадок. На них шла работа по подготовке к монтажу металлоконструкций стен, перекрытия, опалубки, работали краны. Но нужно было двигаться к самому реактору и готовить фундамент под стену, а там от 200 до 400 рентген в час! Чтобы сохранить людей, смена производилась через 20-30 минут вместо трех часов в зависимости от радиации на рабочем месте и средств защиты.

Параллельно со строительством и получением информации о степени разрушения строительных конструкций, велось проектирование объекта «Укрытие». Основанием для проектирования служил Протокол по захоронению 4-го блока, утвержденный министром Славским 28.05.1986.

С 20 мая в Москве начала работу специально созданная проектная бригада во главе с главным инженером ВНИПИЭТ В.А. Курносовым. К работе привлекались московские институты Минсредмаша: «ПромНИИпроект», НИКИМТ, «Оргтехстройпроект», «Оргтехстрой», «Оргтехстрой-II». Всесоюзный научно-исследовательский проектный институт комплексной энергетической технологии (ВНИПИЭТ), входящий в систему нашего Министерства, 5 июня Постановлением Совета министров СССР был назначен генпроектировщиком и получил право привлекать к работе любые институты страны. Было рассмотрено 18 вариантов конструктивных решений «Укрытия». Остановились на варианте перекрытия из конструктивных элементов пролетом 50 и более метров, с использованием сохранившихся стен и перекрытий здания в качестве опор, который позволял наиболее быстро закрыть опасный источник радиоактивного загрязнения.

Короткие сроки требовали использовать для возведения «Укрытия» материалы, поддающиеся высокой механизации. Это бетон и металл. Маталлоконструкции должны были быть как можно больших размеров, так как присутствие людей на месте установки конструкций недопустимо.

Монолитный бетон – это хороший материал для биологической защиты, который можно быстро изготовить и транспортировать на большие расстояния с помощью бетононасосов без участия людей. Владимир Александрович Курносов вспоминал: «В начале оформилась главная идея – постепенно бетонируя подступы к 4-му блоку и тем самым подавляя радиацию, приблизиться к его завалам и, максимально использовав оставшиеся после взрыва конструкции, закрыть эту чертову дыру стенами и крышей. Именно так во время ликвидации челябинской аварии мы загоняли радиацию под бетон». В июле была сформирована бригада ВНИПИЭТ для осуществления авторского надзора, технической помощи строительно-монтажным организациям в Чернобыле. В это время группа проектировщиков «Оргтехстроя» уже работала вместе с нами в здании автостанции над проектами производства работ. Параллельно с проектированием приобретались бетононасосы и мощные краны, строились в Чернобыле блочные бетонзаводы. Когда на стройке саркофага появились первые чертежи, механизмы и бетон уже были. Заказы на металлоконструкции выполнялись по телефону и специальным курьером. Срок изготовления исчислялся днями.

В конце мая и все лето стояла страшная жара до тридцати и более градусов. Ящики с минеральной водой в Чернобыле стояли прямо на улице. Тридцатикилометровая зона была ограждена, въезд по пропускам. По дороге от Киева до ЧАЭС организовано три пункта дезактивации машин. По деревням в зоне уже были выставлены милицейские посты. Мы знали о попытках грабежей, мародерства, которые пресекались. Но такие факты были. Были случаи возвращения самоселов. Рассказывали, как один житель города Припять во время эвакуации забрал с собою детскую коляску. Когда проверили, оказалось – для своего ребенка готовил гроб.

Колодцы обернуты пленкой. Вода – питьевая. Остальное в пищу не годится. В магазине от нашей белой спецодежды очередь раздвигалась, продавцы старались побыстрее обслужить радиоактивных людей. По дороге в Чернобыль у изгороди стояли старики и старухи и смотрели на нас, как в фильмах о Великой Отечественной войне. Такое не забывается и сейчас. Но главной бедой, и для них, и для нас, стала радиация.

Тем временем начали поступать на стройплощадку железнодорожные платформы, колесные пары. Привозили их на трейлерах.

Вот такой своеобразный поезд из металлоконструкций стены на платформах,
длиной 120 метров, был задвинут к 4-ому блоку ЧАЭС.

С 1 июня у первого блока началась сборка металлической опалубки на железнодорожных платформах. Вагоны постепенно вырисовывались, каркасы обтягивались сеткой. По верху каркасов варили ботоноводы, по два выпуска на вагон. Железнодорожный путь был расположен в тридцати метрах от стены машинного зала (ось А), по нему от первого блока к 4-му со скрипом заталкивался танками этот своеобразный поезд.

К 1 августа стена из армакаркасов на платформах встала на место. Началось бетонирование. Арматурный поезд бетонировали дистанционно через трубопроводы, закрепленные на поверхности каркасов из условно чистой зоны. Расстояние очень большое. Бетоноводы постоянно забивались, требовалась прочистка, промывка. Бетон не растекался, ложился горбами. Пришлось ставить бетононасосы в зоне высокой радиации прямо у каркасов и бетонировать, часто меняя операторов. Затем, уже под защитой забетонированного участка стены, двигаться дальше, используя максимальную длину манипуляторов. В первых числах сентября стена вдоль машинного зала, высотой - 8 метров 40 сантиметров, шириной 7 метров, была готова. Это дало возможность кранами забросить за нее зараженную технику и захоронить контейнеры с высокоактивными отходами. Стена машинного зала была обмыта специальной жидкостью, после чего все пространство между машинным залом и стеной из вагонов было выровнено засыпкой щебнем и забетонировано. Образовалась относительно чистая площадка длиной 102 метра и шириной 30 метров. Для заезда на нее был засыпан 18-метровый пандус из щебеночно-песчаной смеси. На этой площадке стал работать ДЕМАГ с вылетом стрелы 72 метра. Железногорские монтажники приступили к захоронению машзала методом монтажа металлоконструкций новых стен и покрытий. Колонны и опоры под фермы были подвешены на парапеты с зацеплением за кровлю, а затем подлиты бетоном.

Теплообменники, готовые к монтажу.

Ученые опасались, что за счет концентрации радиоактивных материалов может произойти прожег основания реактора, и далее - грунта до водоносных слоев. Поэтому было решено выполнить под фундаментом реактора железобетонную охлаждаемую плиту. Выполнение земляных работ под плиту было поручено шахтерам, которые пробили штольню под фундаментом 3-го и 4-го блоков. Штольня обеспечивалась специальной железобетонной рубашкой из тюбингов. Породу из-под плиты реактора вывозили вручную вагонетками. Работа началась 5 мая и велась круглосуточно со стороны 2-го блока ЧАЭС. Диаметр штольни – 1, 8 метров. Нам предстояло изготовить и смонтировать теплообменники для охлаждения плиты, контрольную аппаратуру для измерения температуры и гаммаизлучения. Уже 28 мая прибыли первые 46 человек рабочих и ИТР для монтажа регистров из нержавеющей стали, началась предварительная укрупнительная сборка с последующей установкой в проектное положение. Было установлено 220 датчиков , 11 панелей управления, проложено около 10 километров контрольного кабеля. 27 июня доложено Правительственной комиссии, что подреакторная плита выполнена.

Внутри помещений по устройству разделительных стен между 3-м и 4-м блоками, в деаэраторной этажерке и машинном зале была определена четкая методика. Дозиметристы проводили детальную радиационную разведку по каждому помещению, по каждой высотной отметке, вместе с проектировщиками определяли материалы и меры по защите от радиации до нормативных уровней. Защита выполнялась штучными бетонными блоками и свинцовым листом толщиной 6-10 мм. Общая площадь облицовки составляла 5, 5 тысяч квадратных метров. В некоторых помещениях приходилось вырезать трубопроводы, короба штатной вентиляции, убирать весь мусор, подливать бетоном пол на 100-150 мм. Далее выполнялась проектная опалубка и шло бетонирование разделительных стен, этаж за этажом, помещение за помещением. К концу сентября эта работа свердловчанами и ленинградцами была выполнена.

Следующим этапом строительных работ было закрытие высокоактивного завала каскадом стен с максимальным приближением последующего уступа к разрушенным конструкциям. Первый ярус, высотой 5 метров, из забетонированной опалубки на трейлерах, остальные четыре – по 12 метров до отметки 53. Наружная опалубка уступов из металлических щитов длиной до 54 метров, весом единицы более 100 тонн. Металлоконструкции каскадных стен готовили на Опытном заводе ПО «Энергоспецмонтаж» города Электростали. В течение месяца было изготовлено 800 тонн. Укрупнение и монтаж всех ярусов каскадных стен производился у здания ХЖТО. Красноярцами там была создана спокойная радиационная обстановка. Здание ХЖТО стало базой строителей и монтажников до окончания всех работ. С ХЖТО по галерее к стенам саркофага в спецодежде, в очках, респираторах, перчатках, дозиметристы через мегафон сообщают о дефиците времени, корректировщики объясняют проходы. Зевак тут нет, обстановка не для слабаков. В июне запроектированная опалубка на трейлерах была собрана Министерством обороны у третьего блока, а затем, после отработки стыковки, удачно установлена. Высота 5 метров, ширина – 7метров, стык на клин, внутри массы распорных конструкций. Задача этой стены – отсечь завал от остальной территории разрушенного блока. Низ до земли загородили трансформаторной лентой, и строители Минэнерго начали закачку тампонажного раствора. В течение 10 дней закачали около 1000 кубометров, но даже не закрыли дно, все растекалось.

Дальнейшее бетонирование стены мы взяли на себя. Со стороны третьего блока за стеной ВСРО был установлен стационарный бетононасос «Швинг» с максимальной защитой операторов, и начал закачку бетона в завал и стену. До тысячи кубов в смену на один насос. Продвигались вперед, постепенно заполняя опалубку и завал. Реактор 4-го блока стал могильником, и за каскадные стены в завал возвращалось все, что он разрушил и раскидал по площади. Бетон ложился буграми, нужно было выравнивать поверхность для установки первой стенки каскада.

Для выравнивая по пандусу самосвалами завозился щебень и песок, подсыпка достигала двухметровой высоты. Уже после первых трех дней заливки бетона в завал доза уменьшилась в 20 раз и на засыпке была 16 рентген в час. Как только была поставлена первая стенка из металла высотой 12 метров, на всю высоту в завал два бетононасоса начали качать бетон. Объем принимаемого бетона рос ежесуточно, и достиг 5700 кубов в сутки. Это стало возможным в связи с завершением работ по строительству узла перегрузки. Узел перегрузки – это большая эстакада с наклонным въездом на нее машин и одновременной разгрузкой до пяти единиц транспорта, с бункерами дающими возможность под эстакадой принимать бетон в миксеры, находящиеся в условно грязной зоне без выезда. Это давало возможность машине без дезактивации курсировать между бетонзаводом, находящимся в 13 километрах от реактора, и эстакадой. Машина, прошедшая напрямую в зону, затем отмывалась от одного до двух часов, а через несколько дней вообще выходила из строя и шла в отстой. Миксера с бетоном с узла перегрузки шли один за одним и рассыпались только на стройплощадке перед саркофагом, каждый – к своему бетононасосу. Нужно было обеспечить бесперебойную круглосуточную их работу. Бетононасосы не выдерживали такой работы, ломались, тут же шла замена их на новые, и строительный процесс продолжался. Цикл бетона по транспорту – 3 минуты.

Узел перегрузки позволил сохранить большое количество
автотранспорта от радиоактивного заражения и дальнейшей
утилизации в могильниках.

Ночью на дорогах от фар светло, как днем. Два потока машин – как непрерывная лента. После заливки бетоном образовалась площадка 12-метровой высоты и шириной около 20 метров. На ней краном ДЕМАГ установили металлические щиты второго яруса каскадной стены.

Металлоконструкции стенки легли неровно, с уклоном от третьего блока, на этом неприятности не кончились, при закачке бетона не было динамики роста, бетон куда-то уходил. Правительственная комиссия подключила прокуратуру. Надо было искать течь. Лезть под реактор. В коммуникационном канале обнаружили свежую протечку громадной массы бетона. Нужно было останавливать бетонирование для его твердения. Такую операцию делали несколько раз, с каждым разом уменьшая и сужая отверстия, через которые утекал бетон. Для укрепления площадки 12-метровой высоты за вторую стену по мере бетонирования начали забрасывать металлические каркасы, обтянутые сеткой. Это мероприятие давало возможность одновременно уменьшить и объем бетона, утекавшего в завал. Монтаж третьей стенки вообще решили сделать составным. Наружная опалубка была выполнена из сплошных металлических щитов, как на первой и второй стенках каскада. Со стороны же завала была смонтирована дополнительная стена из армакарсов, обтянутых сеткой. Монтаж прошел успешно, закрепили стену, подлив бетоном её опоры. Чтобы не ожидать окончания бетонирования третьей стены, стали варить консольные балки по верху металлоконструкций и на них смонтировали 4-ый ярус каскада.

Бентон проходил длинную цепочку. Все конструкции опор 4-ой стены были выполнены на месте. Последний ярус защитной стенки состоял из наружных и внутренних металлических щитов, после бетонирования она должна была служить опорой для наклонных перекрытий с крайней балки на стену. Теперь строители могли спокойно укладывать бетон до проектных отметок. Для бетонирования 3-й и 4-ой каскадной стены два бетононасоса были подняты на вторую, один – на третью ступени каскада. Еще три бетононасоса стояли на первой ступени, и к ним по пандусу заезжали миксеры с бетоном. Затем бетононасосы первой ступени подавали бетон в бетононасосы второй. На бетонировании каскадных стен и примыканий работало разом шесть бетононасов. Бетон проходил длинную цепочку, пока попадал в конструкцию стены саркофага: бетонзавод- эстакада перегрузки – автобетоновозы – два бетононасоса. Однако темп укладки бетона не спадал – 5000-6000 кубов в сутки.


Контуры стен саркофага образовывались, но стоял главный вопрос – перекрытие разрушенного реактора. На площадке перед ХЖТО монтажники и строители-красноярцы готовили рамную конструкцию, прозванную «самолет». Две спаренные балки были собраны в единый блок-гигант, весом 165 тонн.

Балка имела четыре опоры, и их нужно было при монтаже зафиксировать сразу, выставить по осям, без перекосов в плане, и при сантиметровых маневрах избежать преждевременной расстроповки. Со второй попытки монтаж был успешно выполнен. Это была Победа.

Над реакторным пространством появилась надежная опорная металлоконструкция. В течение двух дней на балку-гигант были уложены специальные трубы диаметром 1200 миллиметров, длиной по 34, 4 и 28 метра, изготовленные на Электростальском Опытном заводе и укрупненые в Чернобыле. Трубы легли на балки плотно, зазора не было.

Весь мир узнал: 25 сентября 1986 года взорвавшийся реактор был надежно перекрыт. В этот день состоялся митинг ликвидаторов, свершивших казавшееся несколько месяцев назад невозможным.

Большую роль в монтаже сыграла система промышленного телевидения. Был создан центральный оперативный пост с телеприемниками, соединенными системой связи с выносными подвижными телекамерами, смонтированными на стрелах кранов и спецвышках, установленных в точках максимального обзора. Всего с августа по ноябрь было смонтировано 50 телекамер, организовано пять пультовых, одновременно работало до 15 видеокамер.

По мере роста высоты стен для корректировки монтажа наблюдательные пункты приходилось перемещать все выше, последний был сооружен на отметке плюс 67, выше монтируемых перекрытий. Сооружали их из малых бетонных блоков, стены облицовывали свинцовыми листами, смотровые окна монтировали из освинцованного стекла толщиной 300 мм. И все это в зонах, где один час работы стоил приобретением лучевой болезни.

Проектировщиками ВНИПИЭТ было принято смелое решение использовать в качестве опор сохранившиеся после аварии конструкции. Это был огромный инженерный риск, так как сложная радиационная обстановка не позволяла оценить несущую способность оставшихся конструкций. При выполнении строительных работ не исключалась возможность их обрушения. А это, по мнению физиков, могло повторить взрыв. Но проблему надо было решать и решать быстро. Этого ждал весь мир, вся страна. Да, мы рисковали, но мы, исполнители, были едины с проектировщиками, считая риск оправданным.

Решение принято, теперь нужно создать надежные опоры под перекрытие в натуре. А каждая опора – это одни проблемы, как технические, так и человеческие, и о создании каждой из них можно писать отдельную повесть. Для примера, коротко расскажу об опорах, создаваемых под балку «Мамонт», длиною 70 метров, весом 160 тонн.

Чрезвычайно сложно было закрыть пространство между накатом из труб и машинным залом, перекрыв при этом деаэраторную этажерку. Деаэраторная этажерка между машзалом и реактором была забетонирована до высоты плюс 35 метров, но выше - 10 метров разрушенных, хаотично разбросанных конструкций, переплетения металла, оборудования, воздуховодов. Опоры нужно было сделать у 41-ой и 51-ой осей, между осями проектное расстояние - 6 метров.

Начали качать бетон для закрепления разрушенных конструкций, бетон растекался, уходил вниз, радиация не позволяла послать туда людей, стали забрасывать рыболовецкие сетки. Бетон продолжал утекать, но что-то и оставалось. Тогда пошли на следующий шаг: сутки льем бетон, потом насыпаем щебень с разравниванием дистанционно. Медленно, но основание под опору растет. Было ясно, что ровной поверхности получить не удастся. Поэтому пришлось опалубку под опору установить с приспособленной снизу ловушкой из рыболовецкой сети. Она позволила бетону заполнить неровности, но образовался конус из бетона. Опять засыпали щебенку вокруг конуса и обетонили его. Работы шли больше месяца. Контроль шел по телевидению. Исполнители были уверены в прочности опор, но проектировщики ВНИПИЭТ настояли на проведении испытания перед монтажом балки «Мамонт».

Каждую опору требовалось загрузить грузом 400 тонн. Если набирать этот груз из железобетонных элементов, то на опоре получится высота с пятиэтажный дом. Предложено было испытание производить с нагрузкой свинцовыми чушками и дробью, для чего были спроектированы специальные металлические контейнеры – 1, 5 на 1, 5 метра. Каждый загруженный контейнер весил 20 тонн. Спроектирована и изготовлена опорная рама, которая устанавливалась на опору и загружалась контейнерами.. Каждая опора – масса проблем и поразительных своей необыкновенностью инженерных решений, мастерством операторов-крановщиков, корректировщиков.

Транспортировка гигантской балки «Мамонт», весом более 160 тонн, высотой 5,5 метра, длиной 72 метра,
на специально изготовленных тележках.

 

Монтаж опорной балки прошел успешно. Руководил работами по монтажу балок «Мамонт» и «осьминог» бригадир монтажников Иван Андреевич Воробьев. Обаятельный скромный труженик, который и поныне проживает в г. Железногорске.

Балка «осьминог» должна была лечь на стену деаэраторной этажерки со стороны машзала. Состояние оставшихся конструкций было такое, что сооружать опоры не представлялось возможным, поэтому балку спроектировали в виде короба - длина 100 метров, вес более 180 тонн - и обтянули металлической сеткой. Основание было, мягко сказать, неровным, перепады разломанных конструкций до 1 метра по высоте. Чтобы закрепить балку горизонтально, через 3 метра подвесили мешки из капроновых рыболовецких сетей, которые, заполняясь бетоном, принимали форму основания. Получалась, что балка горизонтальная, а опоры под нею разной высоты и формы. Затем была забетонирована и сама балка до верхнего обреза.

Наступил октябрь. Каскадная стена была закончена, но красноярцам предстояло закрыть реактор с западной стороны (ось 51). Эта стена - из 10 секций, высотой 45 метров, весом по 90 тонн каждая - состояла из наружных и внутренних металлических щитов, находящихся на расстоянии 1 метр друг от друга, то есть, вся стена после обетонки была метровой толщины.

Красноярцы выполнили двадцатиметровый по ширине фундамент. Чтобы обеспечить точную по вертикали установку металлоконструкций сорока пятиметровой высоты, были забетонированы из двутавров маяки. Контрфорсные стены лежали готовые к монтажу и дожидались своего часа.

Начался монтаж и бетонирование. В течение 20 дней стена была выполнена в бетоне. Теперь ничего не мешало закончить монтажные работы кровли из металлических блоков, покрытых сверху щитами настила.

Все балки и стены были выполнены, но в связи с дистанционным управлением при монтаже, конечно, неизбежны отклонения от проектных отметок и осей. Это привело к корректировке размеров металлоконструкций покрытия, как по длине, так и по высоте. В результате образовались щели, которые затем прикрывали нащельниками вручную «партизаны»-добровольцы. Работы по герметизации стыков сбыло много, в некоторых случаях это делали по нескольку раз. Ее выполнению мешала радиация.

Реактор был перекрыт, но в сторону машзала оставался открытый завал. В нем требовалось подавить дикий гамма-фон. Пробовали накрыть завал листами свинца, обрамленного уголком. Но это не давало эффекта, так как обломки строительных конструкций лежали хаотично и щиты ложились так же. Но инженерная смекалка нашла выход из положения и в данной ситуации. Были изготовлены из свинцовых листов гирлянды, сцепленные канатом по типу воздушного змея. Теперь уже свинец ложился по профилю разрушенных конструкций, под собственным весом принимая форму завала.

Это дало возможность допускать добровольцев для работы по герметизации, замерам и другим разовым работам на кромках завала. Выполняя разовые задания, добровольцы из «партизан» получали 8-12 рентген и демобилизовывались, пробыв на стройке саркофага хоть три дня. Желающих было много, командиры говорят, что только за август-октябрь были досрочно демобилизованы более 200 человек.

«Партизаны»- так любовно называли военнообязанных, специально призванных на срок до шести месяцев для ликвидации аварии на ЧАЭС из числа резервистов в возрасте 45-50 лет. Это название, по сегодняшним критериям, соответствует действительности, так как партизан во время войны выполнял боевую задачу, но военным не был. Так и на ЧАЭС они выполняли работы в условиях жесткой радиации, не будучи профессионалами, но под контролем опытных, профессионально грамотных дозиметристов.

Основными задачами в работе дозиметристов являлись – постоянный контроль радиационной обстановки в местах проведения работ, индивидуальный контроль облучения всего персонала, контроль за выполнением требования радиационной безопасности при сооружении «Укрытия» и за не превышением предельной дозы облучения.

Работы велись круглосуточно, поэтому численность службы радиационной безопасности доходила до 270 человек. Горно-химический комбинат (ГХК) из ЗАТО Железногорск направил на эту работу 43 дозиметриста. Многие из них ездили в Чернобыль по два-три раза. Основное место их работы – на возведении каскадных стен.

Весь октябрь шел монтаж металлических блоков покрытия с опорами на балки, смонтированные над реакторным залом на балки «Мамонт» и «осьминог», а также на стены по контуру реактора.

Блоки имели покрытия из металлических щитов настила. Из-за своей формы они получили среди монтажников названия «клюшка», «собачий дом», «мини-юбки» и другие. Каждая «клюшка» весила 25 тонн и в пространство между перекрытием реакторного зала и балкой «Мамонт» было смонтировано 10 таких блоков. Антикоррозийная покраска металлоконструкций выполнялась прямо на стройплощадке до монтажа. Строители готовили стены каскада к покраске. Монтаж шел медленно, задерживала подгонка по месту блоков покрытия, заделка углов, герметизация швов. Требовалось множество замеров расстояний по высоте и длине. Были места недоступные, а необходимо было знать все расстояния в деталях. В этом исключительную помощь оказал «батискаф». «Батискаф» - это освинцованная кабина. Одну такую кабину мы сами изготовили еще в июне в Чернобыле. Мы ее использовали для небольшого отдыха – человек следил за выполнением монтажных работ, затем выбегал, стропил и возвращался под защиту свинца.

Второй «батискаф» был заводской. Внутри размеры - 1,5 на 2 метра, весом – 25 тонн. Сверху он цеплялся крюком крана и поднимался им на любую высоту. В кабине обязательно находились дозиметрист и рация. «Батискаф» мог быть установлен на перекрытии, на стене, в завал, чтобы производить кратковременный выход, мог просто зависать для осмотра, замера любого места. За бортом кабины – 150 р/час, а внутри всего 20 миллирентген. В «батискафе» летали инженеры, конструкторы, проектировщики, монтажники.

Все металлоконструкции саркофага проектировались, изготавливались под мощные краны марки «ДЕМАГ». Их было три в СССР, и все три работали в Чернобыле. Для нас, строителей и монтажников, они были совершенно новыми для работы. Это оптимальные краны с суперлифтом, грузоподъемностью от 100 до 650 тонн, при вылете стрелы 100 метров, с очень сложной системой электроники и автоматики.

К 8 июня они поступили на сборку в Чернобыле, этим занималась специальная бригада механизаторов, наладчиков. Кран был тяжелым и требовательным к площадке, по которой перемещался. Этим постоянно занимались красноярцы до окончания стройки.

Уже 21 июня первый «ДЕМАГ» работал на строительстве саркофага. Порой отказывала автоматика, садились аккумуляторы. Их меняли, не обращая внимания на дозы. «ДЕМАГ», грузоподъемностью 650 тонн, работал в тяжелейших условиях и не раз попадал в критические ситуации. Расскажу о некоторых из них. Рамная балка «Самолет» была поднята на высоту 70 метров, и вдруг резкий щелчок заставил всех вздрогнуть. 165-тонная махина висела над реактором. Лопнул трос стрелы. Невозможно ни опустить на землю, ни повернуть. Демаговцы предложили увеличить пригруз суперлифта на 20 тонн, после чего они смогут опустить эту махину на землю. Всю ночь 250 «партизан» производили загрузку свинцовых чушек. Утром, не дожидаясь нового троса, «самолет», всю ночь провисевший, был приземлен. Подняли всех на ноги – министра, правительство, завод-исполнитель, транспорт, милицию. В течение суток трос был у крана. Фантастика во времена «застоя»! В течение последующих трех суток был перекрыт реакторный зал. Победа! Митинг! И в это время пролетающий вертолет режет винтом уже грузовой трос крана. Вертолет падает в шестидесяти метрах от митингующих и в пятидесяти метрах от перекрытия реактора. Вертолет сгорел, летчики, прошедшие войну в Афганистане, погибли в Чернобыле. А что было бы, если б вертолет упал на митингующих, или перекрытие? Повезло. С болью за погибших.

Часто задают вопрос, почему не был временно перекрыт центральный зал разрушенного реактора. Этот вопрос пытались решить еще в мае вертолетчики, когда засыпали реактор. Не вышло.

В июле был изготовлен алюминиевый колпак. Он должен был накрыть реактор, как крышка – кастрюлю. Колпак вертолетом был доставлен с завода по воздуху и выгружен в Чернобыле.

В присутствии нашего министра Славского и всех членов Правительственной комиссии, 9 июля вертолет поднял колпак и, только начал горизонтальное движение, как срезался один крепеж траверсы, и колпак рухнул на землю, чуть ли не на головы собравшихся.

КГБ начало расследование этого чрезвычайного происшествия в разрезе покушения на членов правительства и министра среднего машиностроения генерал-полковника, члена политбюро Ефима Павловича Славского.

Ефим Павлович был необычайно популярным человеком в нашей стране среди атомщиков. Он один из тех, кто закладывал основы ядерной энергетики и атомного оружия, и много десятилетий руководил отраслью. Решительный, резкий, твердый человек, стоявший у истоков многих отраслей атомной промышленности, благодаря которому они так успешно развивались. С именем Славского связана история всех «атомных городов» Советского Союза. Колпак-перекрытие восстановлению не подлежал. Тема временного перекрытия министром была закрыта.

На завершающем этапе, в ноябре, была закончена приточно-вытяжная вентиляция, начатая еще в августе. Она была спроектирована для обеспечения контроля и регулярного воздухообмена захороненного блока ЧАЭС с окружающей средой.

Правительство очень опасалось большого разогрева в закрытом саркофаге, поэтому была изготовлена и смонтирована мощная вентиляция с вентцентром производительностью 330 тысяч кубометров. Выброс производился через систему фильтров в трубу третьего блока станции. Окончание строительно-монтажных работ позволило завершить весь объем работ по КИПу и автоматике для замера всех параметров в саркофаге и вывода их на щит управления.

В ходе работ за шесть месяцев было уложено более 400 тысяч кубометров бетона, уложено в дело 600 тысяч кубометров щебня, смонтировано 7000 металлоконструкций. За вычетом бетона в конструкциях, было определено, что около 1000 кубометров его протекло в центральный зал и оттуда в шахту реактора. Эта масса бетона охватила, как хомутом, все уцелевшие конструкции, которые служат опорой кровли. Все топливо, которое находилось в подреакторном пространстве, залито бетоном и свободно под воздействием влаги, или других факторов, перемещаться не может. В Чернобыле в составе УС-605 в каждой вахте работало до 11 тысяч человек, 1600 до 1700 единиц строительной техники, все руководители, рабочие-специалисты были из городов Минсредмаша. А основная рабочая сила – это резервисты-партизаны, командовали которыми также офицеры и прапорщики УВСЧ Минсредмаша, в том числе, 32 человека из нашего Управления военно-строительных частей «Сибхимстроя». Из десяти закрытых городов атомного министерства, два расположены на территории Красноярского края. Эти города направили на ликвидацию аварии более 1000 человек: более 700 – из Железногорска, 217 – из Зеленогорска. Большая группа зеленогорцев, во главе с генерал-майором Е.В. Рыгаловаым на первом этапе в Чернобыле возглавила работу УС-605.

Красноярский район №2, который тремя вахтами завершил порученные работы по захоронению разрушенного четвертого блока, комплектовал свои штаты от старшего прораба до начальника района из ИТР «Сибхимстроя»

г. Красноярск-26. Кроме инженерно-технических работников этим предприятием было направлено на ликвидацию аварии 65 опытных водителей миксеров, операторов бетононасосов, механизаторов. В специализированный монтажный район наш трест «Сибхиммонтаж» командировал более трехсот человек – монтажников, ИТР, сварщиков, а Горно-химический комбинат и ЦМСЧ -51 – 155 человек. Двадцать девять работников столовых УРСа с раннего утра до позднего вечера кормили ликвидаторов.

Венцом работы стала окончательная покраска саркофага. Тем самым был придан красочный вид этому «чудовищу», укрощена страшная сила атома разумом и трудом человека. Каждый из нас получил удовлетворение от исполнения гражданского долга.

И вот долгожданный день Победы наступил. Это 30 ноября 1986 года. Госкомиссией, созданной распоряжением Совмина СССР №2126 р.с. от 23 октября 1986 года подписан акт о приемке на техническое обслуживание законсервированного энергоблока №4 Чернобыльской АЭС.

Выступая на митинге, председатель Правительственной комиссии Б.Е. Щербина, сказал: саркофаг - это не монстр из бетона и металла, а сложное инженерное сооружение с вентиляцией, охлаждением, системой контроля».

Глядя на плоды своего труда, ловишь себя на мысли, что соглашаешься с этим понятием: грани величественного сооружения, его многоходовая геометрия, действительно, по инженерному прекрасны. А он стоял перед собравшимися «до безобразия красив», по крылатой характеристике нашего министра.

Ученые, строители и проектировщики на практике создали полный учебник – «теория и практика ликвидации аварии на атомной станции». Хорошо бы только, чтобы он никогда и нигде не пригодился.

Обновлено 21.06.2011 23:58
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


черная быль чернобыль припять чаэс авария на чернобыльской аэс авария на чаэс воспоминания очевидцев радиация в зоне отчуждения союз чернобыль чернобыль припять саркофаг объект укрытие