(7 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

 

 

Прилепа Владимир Константинович

Родился 13 декабря1957 года. Образование среднее.

До направления на ликвидацию последствий катастрофы на ЧАЭС работал в СХМ («Сибхиммонтаж») на автобазе №55 водителем автомобиля. В апреле 1987 года от СХМ был направлен в Чернобыль. Принимал участие в ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС с 10.04.1987 по 11.06.1987 в качестве автослесаря.

Получил дозу облучения 15, 4 (единицы излучения в анкете не указаны).

Ныне — пенсионер по возрасту, III группа инвалидности.

Из воспоминаний: «На ЧАЭС мы работали по 12 часов в сутки, без выходных. По необходимости выполнял любую нужную на тот момент работу. Основные обязанности — автослесарь. Кроме этого в мои обязанности входило следить за исправностью электрооборудования на автомойке. За каждым слесарем, включая меня, был закреплен кран ДЕМАГ.

Я занимался обслуживанием и ремонтом этого крана. Поскольку двигатель с ДЕМАГ был отправлен на ремонт в Москву, кран стал работать на электродвигателе. При перестановке кране приходилось перетаскивать электрокабель группами по 10-15 человек. Электрокабель тащили за краном вслед. Кроме этого участвовал в установке на притоке реки Припять глубинных насосов для заполнения резервуаров на автомойке. Автослесари так же обслуживали и ремонтировали глубиннные насосы»

 

Воспоминания Владимира Константиновича Прилепы:

Я стоял на ремонте вместе с Футоймасом, он уже к тому времени побывал на ликвидации последствий катастрофы на ЧАЭС, тут подходит к нам главный инженер, Тубольцев, - он тогда еще главным инженером у нас был, - и спрашивает нас: «Поедете в Чернобыль?». Ну, Футоймас, - его сейчас уже нет в живых, - и говорит мне: «Ну, давай поедем». Мысли о том, чтобы отказаться, у меня не было, поскольку знал, что, если здесь откажусь, то через военкомат призовут.

Прошли мы, - Футоймас и я,- медкомиссию, посадили нас на самолет до Киева, а оттуда электричкой мы доехали до станции Тетерево, потом – в «Голубые озера». Но долго мы там не задержались, определили нас жить в самом городе Чернобыле. Город маленький, много частных домов с садами. Жили мы там, в тридцатикилометровой зоне, в здании какого-то училища… Когда ехали, я смотрел в окно и удивлялся – сосны все желтые стоят, птицы не летают.

Никакой живности нет, только черепахи ползают. Говорят, что черепахи в состоянии выдерживать сильную радиацию.

По Чернобылю надо было на чем-то ездить, поэтому в присутствии милиционеров, мы вскрывали гаражи. Дозиметрист проверял машины. Те автомобили, которые «звенели» меньше других, мы брали во временное пользование. Конечно же, составлялся соответствующий протокол. С машин снимали номера, рисовали краской новый номер на капоте или багажнике. Вот на таких машинах мы и ездили.

Сразу же по прибытии в Чернобыль, меня определили на мойку. В мою задачу входило следить за всем электрооборудованием, устанавливать водяные насосы на мойке и следил за их состоянием. Глубинные насосы устанавливали на притоке реки Припять, через шланги вода из реки поступала в мойку, а там уже ее распределяли по ёмкостям. Кроме того, за мною, как за автослесарем, был закреплен тысячетонный кран ДЕМАГ. Это немецкая техника. Немцы, понятное дело, следить за исправностью крана в Чернобыле не собирались. Но, были соответствующие инструкции и документы. Мы довольно быстро в устройстве и работе ДЕМАГов разобрались. ДЕМАГ, который я обслуживал, был неисправен. Мы сняли с него двигатель, отмыли и отправили в Москву. Но к тому времени, как мне уезжать из Чернобыля, новый двигатель так еще и не прислали. ДЕМАГ со снятым двигатель работал на электричестве. Пришлось кабель таскать за краном. Мы выходили из бункера, расположенного возле 4-го блока, выходили всего на 3-4 минуты, чтобы перетаскивать кабель по мере движения крана. Кабель здоровущий, его перетаскивала с место на место группа 10-15 человек.

На мойке очищали автобусы, находившиеся в тридцатикилометровой зоне, чтобы «японец», - это аппарат, определяющий уровень радиации, пропустил за пределы тридцатикилометровой зоны.

Когда технику отмывали, то брызгали ее специальным раствором, от действия которого на поверхности воды образовывалась пена. Это средство было расфасовано во флаконы, типа «Лак для волос». Обрабатывали этим средством все.

Каких-то особых мер по предохранению от радиации не применялось. Разумеется, была спецодежда – маски, шапочки, сапоги. Мы, - те, кто прибыл из закрытых городов, - понимали, что с радиацией шутки плохи, а вот, к примеру, жители Подмосковья проявляли удивительную беспечность. Помню, один товарищ стоит и курит возле самого 4-го блока. Я ему: «Ну, зачем ты это делаешь? Опасно же во всех отношениях! Жить расхотелось?». Ну, он меня, разумеется, слушать не стал.

В условиях сильной радиации даже в маске работать трудно. Помню, как тяжело мне было, когда на станции мы снимали с ДЕМАГа двигатель. Ощущение было такое, будто кто-то много-много сахара в рот запихал. Привкус сахара все время был такой. Что чай можно было без сахара пить. Ну, еще было у меня все время такое ощущение, будто в горле постоянный ком, или опухоль какая-то. Прихожу в медпункт, горло мне смотрят и говорят: «Ничего там нет». Кроме того, кашель нас всех мучил. Нам всем выдали по баночке специальных леденцов от кашля. Я все время носил с собою эту баночку монпансье, даже привез ее и оставшиеся конфеты из Чернобыля домой. Не уследил, - дети у меня тогда еще маленькие были, - нашли эти конфеты и съели… А ведь они, наверное, загрязнены радиацией были.

Еще мы самогоном лечились и горилкой… Привозили нам самогон из Киева житомирские автобусы.

В самом 4-ом блоке не был, но возле него работал. Возле самой станции бункер стоял, в том бункере находились мониторы и видеокамеры. Еще там рация работала. Поднимались на внешнем лифте на четвертый этаж. Там собирали бригаду и раздавали работу, которую нужно было выполнить за минуту. На мониторе показывали, что и где надо сделать за минуту. А потом шли и выполняли эту работу. В этих бригадах работали «партизаны».

Вокруг станции находились несколько кладбищ с техникой. Техника стояла не захороненная, но территорию охраняли милиционеры. Мне как-то не доставили нужные для ремонта машины детали и сказали: «Сходи на кладбище машин, отвинти сам то, что сочтешь нужным». Стали дозиметром проверять, но чем дальше проходим вглубь «кладбища», тем сильнее дозиметр трещит. Охранник говорит: «Я дальше не пойду, мне это не надо!». А ему: «Ну и мне уже больше ничего отсюда не надо, все равно ни одну деталь не «отмыть»».

Думаю, эту технику уже переплавили и куда-нибудь к нам в Железногорск.

Еще памятно, когда вернулся из Чернобыля, все зубы у меня почернели, хотя чистили мы их там каждый день. Наверное, это тоже результат воздействия на организм повышенной радиации.
Обновлено 09.05.2011 14:21
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


черная быль чернобыль припять чаэс авария на чернобыльской аэс авария на чаэс воспоминания очевидцев радиация в зоне отчуждения союз чернобыль чернобыль припять саркофаг объект укрытие